Вальдемоса и окрестности

Осматривать Майорку на машине удобнее всего начинать с западного побережья – и интереснее. Просто потому, что западное побережье более лесистое, и более гористое – и пейзажи здесь заманчивее, чем на пустынном и равнинном Востоке.

Для проживания на Майорке мы с женой выбрали Магалуф, самый популярный курорт острова - и самый живописный (в нашем представлении). Немного освоившись на острове и прикинув возможные маршруты, на вторую неделю мы взяли машину. И сразу же поехали в наиболее интересовавшее нас на острове (после Пальмы) место – Вальдемосу.

Вальдемоса

Выехав из Магалуфа, почти сразу же попадаете автостраду и, проехав по ней километров 15 (перед самой Пальмой, на развилке, не забыв взять влево на Кольцевую, Via Cintura, чтобы не ехать через город), по указателю «Вальдемоса» сворачиваете на дорогу, так сказать, местного значения – безо всякого номера, обозначаемую на картах обычно зеленым цветом. Примерно через 18 километров довольно неспешного, в результате загруженности автомобилями и обилия знаков, запрещающих обгон, пути, попадаете в Вальдемосу. Въехав в поселок (хочется назвать этот населенный пункт городком, но это, по здешним законам, да и по количеству жителей, все-таки поселок), не останавливайтесь и не пытайтесь припарковаться до самого центра – там, как раз в самом удобном месте, есть автостоянка – не очень большая, но места всем желающим вроде бы хватает.

Парковка стоила прошлым летом, до всеобщей глобализации, 100 песет в час, или 300 песет в день, оплата через автомат. Если вы не торопитесь, то для осмотра Вальдемосы нужно около 2 часов, поэтому лучше не жадничать и сразу заплатить несчастные два евро за весь день, положив талончик на видное место под стекло. Последнее нигде, вроде бы, не объясняется, и мы взяли талончик с собой - однако, не успев все посмотреть за час и вернувшись на стоянку, обнаружили недалеко от нашей машины полицейского – он как раз закончил выписывать кому-то штраф и тут же подсунул его под «дворник» автомобиля. Присмотревшись внимательно к соседним машинам, мы разглядели у них на «торпедо» талончики об оплате; быстренько подсунули «старый», действие которого еще не кончилось, и оплатили еще один, также положив его рядом под ветровое стекло.

Стоянка находится как раз напротив «центра» Вальдемосы – уж если вы сюда приехали, то, наверняка, в монастырь. Или в «обитель», как романтически называют его путеводители. В принципе, называют правильно, так как «Вальдемосская обитель» звучит гораздо лучше, чем «Вальдемосский монастырь». Так вот, переходите на другую сторону дороги, и далее идете по любому из переулков, мимо ресторанов и сувенирных лавок, чуть вверх – все они ведут к обители. Более 150 лет назад нынешняя усадьба быть монастырем перестала, перейдя в частные руки и став гостиницей. Знаменитым место стало после проведенный здесь зимы парой Шопен - Жорж Санд, причем композитор написал здесь ряд произведений, а писательница – книгу «Зима на Майорке». Книгу (как водится, на любом языке, кроме русского) и кассеты с записями можно купить в магазинчиках как монастыря, так и Вальдемосы (да и Майорки вообще). Комнаты, где жили любовники, а ныне разместились экспозиции музея, (частью относящиеся к обители, частью – к Шопену), кельи напоминают лишь скромностью; при этом двери их выходят на балкон с разбитом на нем садиком в мавританском стиле, с цветами и деревцами в кадках, и даже небольшими бассейнами с золотыми рыбками. С балкона восхитительный вид на долину с террасами и горы, самая высокая из них - Тещ - на километр поднимается над уровнем моря и почему-то напоминает мне об одной родственнице со стороны жены. Оживляют пейзаж рассаженные тут и там кипарисы.

Более комфортабельные (но тоже относящиеся к музею) апартаменты и салоны можно видеть в другом крыле монастыря, перестроенном; там же находится концертный зал, где в августе проходит конкурс имени Шопена, а в обычное время, около часу дня – концерты музыки этого замечательного композитора-романтика.

Однако, Вальдемоса хороша не только обителью. Здесь, на высоте 400 метров над уровнем моря, чуть прохладнее, чем на побережье, и, несмотря на туристов, все-таки, благодаря особой атмосфере, спокойнее, чем на берегу. Мощеные камнем улицы невероятно живописны – подоконники украшены горшками с фиалками, в палисадниках домов – тех, что побогаче - растут гранаты, а попроще – всякий овощ, капуста и перец. Погуляв, можно пообедать – и просто перекусить, и посерьезнее. Жена сразу разглядела невероятно вкусные булочки, «энпанадас», изготовленные по принципу пиццы: запеченные вместе хлеб, мясо и овощи. Что удивительно, если вы бывали на столичных заправках «Бритиш Петролеум», в их магазинчиках есть нечто подобное. Ну а местный напиток – молоко со льдом и миндалем. Своеобразно!

Вот и вся Вальдемоса. Ее так грустно покидать, что мы еще пару раз заезжали сюда – погулять и пообедать.

Тогда же мы, решив в тот же день посмотреть еще пару мест на побережье, отправились дальше, и буквально через две минуты выехали на федеральную 719-ю дорогу, идущую вдоль всей западной части острова, огибая его по периметру. А присмотрели мы на карте пару усадеб – представляя, что такое усадьба в России и надеясь найти нечто подобное на Майорке. Собственно, расписано было в путеводителе имение Сон Мороч, а Мирамар был просто указан на карте как «интересный вид на окрестности», но при этом лежал на полпути в Сон Мороч.

Усадьбы

Чтобы добраться до Мирамара (как слышится, так и пишется - Miramar), пришлось еще раз съехать с 719-й, по серпантину спуститься чуть ниже к морю. Мы боялись проскочить этот самый Мирамар, не особенно надеясь, что в нужном месте повесят указатель – однако ж поди ж ты, указатель не забыли, да и стоянку предусмотрели (стоянку мы, правда, разглядели позже, бросив машину на дороге и спустившись по разбитым колеям с насыпи – через полсотни метров глинистого проселка неожиданно вновь начался асфальт).

Мирамар оказался местом вполне историческим. В средние века (с 13 века) это был монастырь, в семидесятых годах 19 века имение купил Луис Сальватор, эрцгерцог Австрийский, и превратил его в усадьбу, благо красоты и климат располагали. В господском доме (или домике) – небольшой музей, с вещами хозяев и развешенными по стенам фото яхты, названной, по имени усадьбы, также Мирамар. От монастыря осталась церквушка.

Большую часть владения занимают современные сельхозугодья – плодоносящий оливковый сад (поместье, оставаясь в частных руках, кажется, до сих пор зарабатывает на оливковом масле), тут же рядом пасутся ослики, стоит техника. Старая же часть сада сохранена в неприкосновенности, здесь покой и уединение. Среди пиний проложены дорожки, у цветников расставлены скамеечки для медитации. Парк расположен на холмах на крутом берегу (а он на западе острова везде крутой), отсюда хорошо видно море –густо-зеленого, как жидкость Новикова, цвета. Горизонт, если не считать одной-единственной лодченки, оставался чист, пока мы гуляли. На одном из утесов, выдающихся в сторону моря, виднелось загадочное сооружение – остатки круглой мавританской башни без крыши, поставленной для наблюдения за морем; вторую башню, почти совсем осыпавшуюся, можно было разглядеть на другом утесе в паре километров к югу от нас.

Побродив по Мирамару, мы отправились в Сон-Мороч (Son-Morroig), другое имение эрцгерцога Сальвадора. Буквально через пару километров мы увидели указатель на усадьбу, свернули и с трудом припарковались на самом солнцепеке на узенькой дорожке над обрывом, плотно заставленной автомобилями. И опять не угадали – у входа в усадьбу нашлась полупустая автостоянка, к тому же в тени. В отличие от Мирамара, Сон-Мороч более посещаем туристами, рядом даже имеется кафешка, где можно перекусить. Усадебный дом здесь просто великолепен, с прекрасными интерьерами и библиотекой, главное богатство которой – энциклопедия «Балеарские острова», написанная самим владельцем имения. Рабочий стол (можете себе представить, какие тогда были столы) в огромном, располагающем к умственному труду кабинете обращен к балкону, откуда виден поросший сосновым лесом полуостров Форадада (Sa Foradada).

Форадада

Этот взгляд с балкона лишь укрепил во мне желание последовать подброшенной путеводителем идее спуститься к Форадада – и я, если так можно выразиться, «заманил» жену на пешую прогулку вниз, к морю. Где начиналась дорога вниз, было понятно без труда: мимо ворот с небольшой калиткой сбоку мы прошли, направляясь к музею. Осмотрев дом и ничем не привлекательную беседку, коих в российских парках в свое время было понастроено, да и сохранилось еще достаточно, мы вернулись к калитке, которая оказалась заперта. Мы вернулись в дом и еще раз уточнили, как нам попасть к морю, на что бабуля-смотрительница недвусмысленно предложила перелезть через калитку (то ли вообще ленилась ее открыть, то ли уже закрыла ее «на ночь»). Впрочем, как оказалось позднее, способность перелезть через забор означала, кроме всего прочего, достаточную подготовку для покорения мыса Форадада – и гарантировала перелезшему возможность вернуться обратно засветло.

Так вот, хорошая асфальтированная дорога за воротами, миновав загончики для скота, как ни в чем не бывало продолжилась меж оливковых рощ, пока не уперлась еще в одну калитку, за которой обрывалась. Не встретив на пути ни души, мы еще поколебались, в ту ли сторону идем, да и вообще, правильно ли мы поняли комментарии бабули и не означали ли они, что «проход закрыт» – как говорится, «частная собственность». Но все-таки перелезли и через эту калитку, оказавшуюся повыше первой и вдобавок опутанную проволокой, как обычно делают, когда не хотят, чтобы перелезали. Асфальт за калиткой, как было сказано, кончился, каменистый (больше сюда подходит «кремнистый» - настолько, что не всякий внедорожник бы проехал) путь сразу и круто уходил через сосновый лес вниз, к морю.

Проложенная серпантином дорога кое-где была укреплена бетоном, кое-где естественно огибала неровности рельефа, а местами была прорублена в известняке. Через несколько минут пути нам повстречалась возвращавшаяся снизу группа – среднего возраста потные изможденные люди, похоже, французы, с рюкзаками и в огромных ботинках подготовились к походу основательно.

И вновь – тишина! Сквозь сосны проглядывала Форадада, пекло послеобеденное солнце, вокруг поскрипывали сосны и пели птицы. Так, или почти так, спускался когда-то через лес к морю владелец имения.

С парой остановок для отдыха уставшей жены добрались мы вниз довольно легко, оказавшись на нешироком перешейке полуострова; отсюда, снизу, над обрывом едва просматривался усадебный дом, где мы только что побывали. Никакого намека на спуск к воде, и тут, тем не менее, не было – повсюду многометровые обрывы; мы пошли дальше, решив, что дорога, вновь ставшая довольно гладкой, уж точно приведет нас к какому-нибудь пляжу, тем более что к бухточке у самого мыса, как мы заметили, время от времени подходили яхты. Обогнув мыс с севера, мы действительно обнаружили спуск к очень узкой бухте среди скал, на одной из которых стоял даже небольшой домишко – похоже, обитаемый; почему-то подумалось, что, оказавшись здесь ночью, я бы скорей постучался туда, чем поплелся бы в гору. Пляжа не было – лишь рельсы и лебедка для спуска. В нескольких сотнях метров от берега стояла яхта, а на большом плоском камне, чуть поднимавшемся из воды ближе к скале, венчавшей мыс, загорали две совершенно обнаженные девушки – судя по всему, с яхты. В самой бухте также оказалось «людно» - одевались молодые люди, только что закончившие подводную охоту. Мы с женой побродили меж валунов у берега, горя желанием искупаться и в то же время раздумывая, стоит ли ломать ноги – да притом, как оказалось, мы еще и плавки в машине забыли! Тем временем в бухту спустилась немецкая пара, которая тоже «думала» - и тоже оказалась без купальников. Мы решили купаться «так» – я в трусах, а жена топлес; чуть позже нашему примеру последовал немец.

Мы поплыли; жена помахала рукой девушкам, загоравшим на камне и наблюдавшим за нами – одна из них помахала в ответ, затем встала, спортивно изогнувшись, нырнула в воду, и, сделав кружок, вернулась на камень. Вода в бухте была чистейшая, совершенно неподвижная и – теплая! Солнце, между тем, все спускалось; мы обсохли и стали собираться. Едва мы поднялись к дороге, как наблюдавшая за нами и ждавшая нашего ухода немка стала все-таки раздеваться; не знаю, искупалась ли она, так как через минуту мы повстречали спешивших к берегу с явным намерением «окунуться» двух мужчин.

Обратный путь, занявший около часа (то есть в три раза больше, чем спуск) жена перенесла молодцом – разве что каждые 10 минут приходилось отдыхать, восстанавливая силы. Она так быстро и прерывисто дышала, что пришлось, чтобы настроить дыхание, заставить ее петь – что она, правда, не охотно, поддержала, хотя в обычное время этим видом народного досуга (и моим терпением) даже злоупотребляет. По размеру подошла песня про «дикие степи Забайкалья», из которой я практически только эту фразу и знал: я начал, а жена подхватила. Вечером, слава Богу, она усталости совсем не чувствовала.

2001

Продолжение рассказа о путешествиях по Майорке - в очерках "На автомобиле по Майорке", "Альфабия, Сойер и Са Калобра" и "Север Майорки"

Сергей Уваров